http://www.n52n.ru
Главная страница сайта www.n52n.ru

Нижний Новгород

На русском In English

вчера сегодня завтра

Шаг назад Шаг вперёд
Добавить в избранное - www.n52n.ru Сделать стартовой - www.n52n.ru Написать отзыв о сайте или сообщение администратору Прислать фотографию Карта сайта
Олень - символ Нижнего Новгорода
ФОРУМ
СЕРВИС

- Авторизация

- Доска объявлений

- Частные галереи

ФОТОГРАФИИ

- Старый Нижний

- Горький

- Нижний Новгород
сегодня

- Вчера - Сегодня

АКТУАЛЬНО

- Новости
Нижнего Новгорода

- Новости
Сайта www.n52n.ru

- Погода

- Карты

- Справочник

НАШ ГОРОД

- Символы

- Устав

- Даты — события

- Общая информация

- Легенды и предания

 
КАРТА САЙТА
КОНТАКТЫ
О ПРОЕКТЕ
Назад Содержание Вперёд

Легенды, предания и сказки
города Нижнего Новгорода
и нижегородского края


16. КУМА-ЧАРОДЕЙКА


Кума-чародейка

Другая легенда о Куме более драматического характера.

Кума была не просто бой-баба, а ведьма-чаро­дейка. Чарами да заговорами приманивала она к себе честной народ. Чарами заставила она при­ехать к себе и воеводу. Побыв у Кумы, князь (воевода князь был) нашел, что ее водка вейновая слаще романеи погребов его, а поцелуи вдовы сла­ще поцелуев его княгини. Вот он и стал частенько ездить за Оку, уже без дьяков и старост, а с од­ним только верным холопом.

Узнала про то княгиня, и пошли слезы да уп­реки.

Но воевода не обращал внимания на упреки и слезы жены и продолжал ездить за Оку.

Княгиня хоть и говорила, что не из-за себя жу­рит мужа, а будто бы боялась за судьбу сына, но в действительности она хлопотала более о себе, чем о сыне; княгиня была женщина далеко не старая...

Скоро заметил и сын, что между родителями что-то дело неладно, пристал к матери с расспросами, о чем она кручинится, отчего не осушает очей своих с утра до вечера. Сначала княгиня не хотела открыть сыну причины своего горя, а по­том призналась, что кручинит ее змея-разлучница, чарами да присухами овладевшая князем.

Княжич, горячо любивший свою мать, вскипел гневом на Куму и задумал дело недоброе — спро­вадить змею-разлучницу с белого света. Выбрал он ночь темную, взял с собою «кинжал турецкий да пистолеты немецкие», да двух верных холо­пов, ребят, как и сам, молодых, и тайком от отца и матери отправился за Оку.

Тайком добрались ребята до жилья вдовы. Ку­ма уже спала или, вернее, притворялась спящей— она благодаря нечистой силе знала, что княжич едет и хочет убить ее, но не струсила.

Молодцам небольшого труда стоило дверь со­рвать с петель в ее доме, и вот мигом они добрались и до кровати, где лежала Кума. Казалось, жизнь ее висела на волоске — кинжал княжича блестел уже у самой груди ее.

В это время княжичу вздумалось поглядеть, какова колдунья, отнявшая отца у матери. И ве­лел княжич зажечь огонь. Как глянул он на Куму, так и обмер. Эдакой красавицы он отродясь не ви­дел, и холопы его, увидев Куму, рты поразинули.

Отнял княжич кинжал от груди Кумы да и за­думался. А тут еще один из холопов — сорви­голова, любимец княжича, сказал:

— Княжич, недаром князь-боярин полюбил водку вейновую этой бабенки. Не худо бы и тебе перед смертью Кумы попробовать, сколь сладко ее угощение...

Княжич будто проснулся от сна, вложил кинжал в ножны и повелительно махнул рукой холопам — те поспешно вышли из избы.

Около первых петухов княжич свистнул, холо­пы опять вошли в избу. Там княжич сидел рядом с Кумой, обнимал и целовал ее да распивал с ней водку вейновую из той же чары, из которой Кума угощала прежде самого князя-боярина.

С той поры и княжич стал частенько наезжать за Оку.

Холопы молчали, но, видно, шила в мешке не утаишь, княгиня как-то проведала, что колдунья и сына присушила к себе. Тут богобоязливая бо­ярыня забыла все и задумала извести Куму. Вот стала она искать колдунов, которые бы в чарах были сильнее змеи-разлучницы, как всегда она звала Куму. Искала долго и наконец нашла кол­дуна, старика столетнего, жившего где-то на бе­регу реки Кудьмы. Тот и дал ей зелье, да такое лихое, что оно так и кипело в склянице.

Переоделась княгиня старицей, взяла с собой отраву и отправилась за Оку. Пришла она к Ку­ме, выпросилась у нее ночевать, рассказала ей, что она — черница суздальская, ходила-де на бого­молье в Иерусалим и Царьград. Кума не могла узнать ее, потому что столетний колдун запретил лукавым передавать Куме намерения княгини. Княгиня и подлила в питье ли, в кушанье ли Куме лихого зелья. Лишь только проглотила Кума от­раву, почувствовала, что приходит ее конец и вме­сте с этим кончилось и очарование: она узнала княгиню и узнала, что та отравила ее.

— Ты извела меня, — сказала умирающая, — но лихо купила и себе: меня и тебя похоронят вме­сте, а в могилу не зароют.

Только что проговорила Кума эти слова, как дверь избы растворилась — явился как снег на голову сам князь. Княгиня, которую воевода не узнал, было хотела убежать.

— Это княгиня твоя, — сказала Кума. —Она извела меня зельем лихим. — С этими словами Кума умерла, испустив страшный крик.

Вскрикнул и князь и прянул к княгине, как дикий зверь, ухватил ее за горло. Княгиня и крик­нуть не успела.

Но тут опять отворилась дверь избы, в кото­рую вбежал княжич. Увидя, что отец душит мать, он кинулся отнимать ее. Началась страшная борь­ба— и через минуту около трупа Кумы лежали мертвые княгиня и княжич; князь обоих убил сво­им мечом и не задумываясь велел своим холопам все три трупа бросить в воду. Понесла Ока в Вол­гу-матушку трупы матери, сына и Кумы-чаро­дейки. Над первыми засветились огоньки, точно радуга, над трупом Кумы загорелось яркое кро­вавое пламя — настоящий адский огонь.

Ужаснулись холопы княжеские, ужаснулся и сам князь и, вскочив на коня, поскакал по бере­гу следом за трупами: его влекла за ними какая-то неведомая сила.

Выплыли трупы на Волгу, но не понесла их вода книзу, а пошли они вверх, против течения. На кня­зя страх напал, хочет он сотворить молитву—язык не ворочается, хочет перекреститься — рука не поднимается, хочет повернуть коня — конь не слу­шается, храпит, вздымается на дыбы и скачет все следом за трупами.

В 15 верстах от Нижнего Новгорода, между нынешними селами Копосовом и Большим Козином, трупы остановились, остановился и конь князя. Тут огни, вспыхнув ярче, погасли, а трупы пошли ко дну.

— Женоубийца! Сыноубийца! — раздался не­ведомый голос.— Твой час близок!

Поднялась буря, заходили по Волге седые ва­лы, засверкала молния, загудел гром. Князь упал без памяти с коня. Холопы, которые в страхе сле­довали издали за князем, подняли его и привезли домой без чувств.

Темная ночь покрыла страшное дело. Но ис­чезновение Кумы, княгини и княжича не могло быть тайной; в народе пошли разные толки,— конечно, говорили втихомолку, боясь гнева воево­ды. Толки эти дошли и до Москвы, а там и до царя.

— Где твоя княгиня? Где твой сын?—спросил царь воеводу через посланного нарочного гонца.

— Царь-государь, — отвечал воевода также через гонца, — княгиня обет на себя наложила, пошла пешком молиться богу по святым обите­лям да и пропала без вести. Сын же пошел охотить­ся на медведя, сломал его зверь лютый.

Тем, казалось, и дело кончилось, царь будто поверил сказке этой.

Князь же со времени убийства жены и сына со­вершенно изменился. Разлюбил шумные беседы, попойки и охоту.

Двор воеводский похож был на монастырь, в нем беспрестанно толпились попы, чернецы, стран­ники, юродивые, нищие. Беспрестанно пелись мо­лебны да панихиды, шла трапеза для духовенства и раздача милостыни...

Прошла зима. В одно воскресенье князь был у заутрени в Архангельском соборе и молился со слезами, лежа распростертый на полу церкви, как вдруг с криком и шумом подлетела к паперти толпа всадников. Все бывшие в церкви, не исклю­чая и духовенства, обмерли от страха и хотели бе­жать, только князь не ворохнулся и лежал на полу, творя молитву.

Всадники спешились и вошли в церковь.

— Княже, — сказал начальник, подойдя к воево­де,— пойман есть ныне повелением государя царя и великого князя.

Князь встал с полу, взял булаву (знак свое­го достоинства и власти) и бросил ее на пол, го­воря:

— Несу вину и голову к ногам государя-царя и князя великого, а душу мою предаю в руци бо­жии.

Кинулись всадники на князя и, лая его всякими лаями неподобными, сорвали с него дорогие одеж­ды, сорвали даже рубашку, разули его, «оставили яко от матери родися» и повлекли из церкви, осы­пая ударами...

По выходе из церкви обнаженного князя броси­ли на дровни и прикрутили его веревками. Два всадника заарканили дровни, и вся толпа, вскочив на коней, с гиком и криками поскакала.

Миновала она Преображенский собор, миновала и монастырь Семионовский и через Тверскую баш­ню, или Ивановскую стрельницу, выехала из крем­ля в большой острог.

Проехав мост Ивановский, всадники пустились по Большой Мостовой улице и выехали через Ост­рожные ворота на Никольское подгорье, а оттуда спустились на Оку и, переехав ее по льду, помча­лись берегом Волги.

Гнали они коней час времени и потом останови­лись.

— Чего ради сташа? — спросил воевода.

— Коней пойти хошем, — отвечал начальник всадников, у которого при всей его свирепости не­достало духу сказать воеводе правду.

В это время на Волге загорелись надо льдом два радужных огонька и третий—кровавый. Эти огоньки были невидимы для всадников, видел их только воевода.

— Не коням тоя воды пити, а мне, — пре­рвал князь начальника, — место мне знаемо. Конец мой прииде. Молю тя, не мучь, не истезуй боль­ше, возмерь ми меру, юже возмерил аз, окаян­ный.

Это были последние слова воеводы: начальник всадников отсек ему голову мечом и бросил в про­рубь обезглавленное его тело. Лишь только труп попал в воду, как появился четвертый огонь, точ­но такой же, как и над трупом Кумы, — кровавый. Огни кровавые слились вместе, и огни радуж­ные— тоже, и стали те и другие кружиться, как бы борясь между собой, причем свет их усиливал­ся более и более и наконец сделался так силен, что осветил всю окружность. Тут и всадники уви­дели его, увидели и борьбу четырех огненных столбов, двух радужных и двух кровавых, восхо­дивших до неба. Ужаснулись всадники, подхватили голову князя и поскакали прочь. Голову всадники доставили царю, который сперва приказал во­ткнуть ее на копье и носить по Москве, а бирючам выкликать, идя перед нею:

— Князья, бояре, дворяне, стольники, стряпчие, дьяки, люди житные, дети боярские, стрельцы и все люди служилые, гости торговые, сотни су­конные, сотни черные и все люди не тяглые и тяг­лые, смотрите, как государь-царь и великий князь правит суд свой над своими изменниками, престу­пающими заповеди господни.

Потом голову сожгли на костре, а прах ее раз­веяли.


Кума-чародейка. Текст легенды взят из книги Д. Булгаковского «Нижегородские легенды». СПБ, 1896, стр. 17—30. Сюжет этой легенды положен в основу драмы И. В. Шпажинского и оперы П. И. Чайковского «Чародейка».


Нижегородские предания и легенды / Сост. В.Н. Морохин. - Горький: Волго-Вятское кн. изд-во. - 1971. - С. 57-66.


Наверх
Назад Содержание Вперёд
Расширенный поиск

© Ярослав Щербаков 2010.

Все права на материалы, находящиеся на сайте – принадлежат их авторам, охраняются в соответствии с законодательством РФ, и представлены исключительно для ознакомления. При цитировании материалов действующая гиперссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия администрации сайта www.n52n.ru.